– Сейчас, старик, узнаю… Ты только не беспокойся, – подбодрил Волька Хоттабыча и побежал наверх.
На спардеке, у капитанской рубки, толпились человек двадцать полуодетых экскурсантов и о чём-то тихо разговаривали. Чтобы поднять их настроение, Волька сделал весёлое, беззаботное лицо и мужественно произнёс:
– Спокойствие, товарищи, прежде всего спокойствие! Для паники нет никаких оснований!
– Верно сказано насчёт паники. Золотые слова, молодой человек! Вот ты и возвращайся к себе с каюту и спокойно ложись спать, – ответил ему, улыбнувшись, один из экскурсантов. – А мы тут, кстати, как раз и не паникуем.
Все рассмеялись, и только Волька почувствовал себя как-то неловко. Кроме того, на воздухе было достаточно свежо, и он решил сбегать в каюту, чтобы накинуть на себя пальтишко.
– Прежде всего спокойствие, – сказал он дожидавшемуся его внизу Хоттабычу. – Никаких оснований для паники нет. Не пройдёт и двух дней, как за нами придут на каком-нибудь мощном ледоколе и преспокойно снимут нас с мели. Можно было бы, конечно, сняться и самим, но слышишь: машины не шумят, что-то в них испортилось, а что именно, никто разобрать не может. Конечно, нам придётся испытать кое-какие лишения, но будем надеяться, что никто из нас не заболеет и не умрёт.
Волька с гордостью слушал самого себя. Он и не предполагал, что умеет так легко успокаивать людей.
– О горе мне! – неожиданно засуетился старик, бестолково засовывая босые ноги в свои знаменитые туфли. – Если вы погибнете, я этого не переживу. Неужели мы напоролись на мель? Увы мне! Уж лучше бы шумели машины. А я хорош! Вместо того чтобы использовать своё могущество на более важные дела, я…
– Хоттабыч, – строго перебил его Волька, – докладывай немедленно, что ты там такое натворил!
– Да ничего особенного. Просто, заботясь о твоём спокойном сне, я позволил себе приказать машинам не шуметь.