– Ты ничего не понял! – не на шутку испугался Волька за официантку. – Хоттабыч, я же тебе русским языком говорю, что…
Но тут он вдруг с ужасом почувствовал, что лишился дара речи. Он хотел броситься между стариком и всё ещё ничего не подозревавшей девушкой, но не смог пошевельнуть ни рукой, ни ногой.
Это Хоттабыч, чтобы Волька ему не мешал в том, что он считал делом своей чести, легонько прищемил большим и указательным пальцами левой руки мочку Волькиного правого уха и тем обрёк его на молчание и полную неподвижность.
– Как ты ответила на приказание моего юного друга? – повторил он, снова обращаясь к официантке.
– Я вас не понимаю, гражданин, – вежливо отвечала ему девушка. – Приказания никакого не было. Была просьба, и я пошла её выполнять. Это во-первых. А во-вторых, у нас не принято «тыкать». У нас принято обращаться к незнакомым людям на «вы». И меня удивляет, что вам это неизвестно, хотя это известно любому культурному советскому человеку.
– Ты что ж, учить меня хочешь?! – вскричал Хоттабыч. – На колени! Или я превращу тебя в пыль!..
– Стыдитесь, гражданин! – вмешалась кассирша, наблюдавшая за этой возмутительной сценой, благо посетителей, кроме Вольки с Хоттабычем, в павильоне не было. – Разве можно так хулиганить, тем более в ваши годы!
– На колени! – прорычал вне себя Хоттабыч. – И ты на колени! – указал он перстом на кассиршу. – И ты! – крикнул он второй официантке, спешившей на помощь своей подруге. – Все три немедленно на колени и молите моего юного друга, чтобы он вас помиловал!
С этими словами он вдруг стал расти в размерах, пока не достиг головою потолка. Это было страшное и удивительное зрелище. Кассирша и вторая официантка упали в обморок от ужаса, но первая официантка, хоть и побледнела, спокойно сказала Хоттабычу:
– Стыдитесь, гражданин! Ведите себя, как полагается в общественном месте… И если вы порядочный гипнотизёр…