– Это вместо твоего маленького аквариума, – застенчиво объяснил Хоттабыч. – Мне кажется, что только таким аквариумом ты можешь пользоваться, не роняя своего высокого достоинства.
«Д-да, – подумал про себя Валька, – попробуй-ка взять в руки этакую золотую рыбку – без рук останешься».
– А теперь, – сказал Хоттабыч, – окажи мне честь и окинь благосклонным взором третий дворец.
Они вошли в чертоги третьего дворца, блиставшего таким великолепием, что Волька ахнул:
– Да ведь это вылитое метро! Ну прямо станция «Киевский вокзал»!
– Ты ещё не всё видел, о благословенный Волька! – оживился Хоттабыч.
Он вывел Вольку на улицу. Великаны взяли немедленно мечи «на караул», по Хоттабыч, не обращая на них внимания, указал мальчику на полированные золотые доски, украшавшие сверху входы во дворцы. На каждой из них были вычерчены одни и те же надписи, от которых Вольку сразу бросило и в жар и в холод:
«Дворцы эти принадлежат благороднейшему и славнейшему из отроков этого города, красавцу из красавцев, умнейшему из умных, преисполненному неисчислимых достоинств и совершенств, непоборимому и непревзойдённому знатоку географии и прочих наук, первейшему из ныряльщиков, искуснейшему из пловцов и волейболистов, непобедимому чемпиону комнатного биллиарда всех систем – царственному юному пионеру Вольке ибн Алёше, да славится во веки веков имя его и имя его счастливых родителей».
– С твоего позволения, – сказал Хоттабыч, которого распирало от гордости и счастья, – я хотел бы, чтобы ты, поселившись в этих дворцах вместе с твоими родителями, уделил и мне уголок, дабы твоё новое местожительство не отделяло меня от тебя и я имел бы возможность во всякое время выражать тебе своё глубокое уважение и преданность.
– Так вот, – ответил Волька после некоторого молчания: – во-первых, в этих надписях маловато самокритики… Но это, в конце концов, не важно. Это не важно потому, что вывески вообще надо заменить другими.