– Я понимаю тебя и не могу не обвинить себя в недомыслии, – смутился старик. – Конечно, надо было сделать надписи из драгоценных камней. Ты этого вполне достоин.
– Ты меня неправильно понял, Хоттабыч. Я хотел бы, чтобы на доске было написано, что эти дворцы являются собственностью роно. Видишь ли, в нашей стране дворцы принадлежат роно… или санаториям.
– Какому такому Роно? – удивился старик.
Волька неправильно истолковал восклицание Хоттабыча.
– Всё равно какому, – простодушно ответил он, – но лучше всего Советскому. В этом районе я родился, вырос, научился читать и писать.
– Я не знаю, кто такой этот Роно, – произнёс Хоттабыч с горечью в голосе, – и вполне допускаю, что он достойный человек. Но разве Роно освободил меня из тысячелетнего заточения в сосуде? Нет, это сделал не Роно, а ты, прекраснейший отрок, и именно тебе, или никому, будут принадлежать эти дворцы.
– Но пойми же…
– И не хочу понимать! Или тебе, или никому!
Волька ещё никогда не видел Хоттабыча таким разъярённым. Его лицо побагровело, глаза, казалось, метали молнии. Видно было, что старик еле сдерживается, чтобы не обрушить свой гнев на мальчика.
– Значит, ты не согласен, о кристалл моей души?