– Ничего не могу поделать, – сухо отвечал милиционер. – В таких случаях все говорят, что в первый раз.
Волька продолжал свои тщетные попытки разжалобить сурового милиционера, когда вдруг почувствовал, что Хоттабыч дёрнул его за рукав.
– О юный мой повелитель… – сказал Хоттабыч, хранивший до этого надменное молчание. – О юный мой повелитель, мне грустно видеть унижения, на которые ты идёшь, для того чтобы избавить меня от неприятностей. Все эти люди недостойны целовать твои пятки. Дай же им понять пропасть, отделяющую их от тебя.
Волька в ответ только досадливо отмахнулся, но вдруг почувствовал, что с ним повторяется та же история, что и во время экзамена по географии: он снова не был волен над своей речью.
Он хотел сказать:
«Товарищ милиционер, я очень прошу вас – отпустите меня. Я обещаю вам до самой смерти никогда не нарушать правил уличного движения».
Но вместо этой смиренной просьбы он вдруг заорал на всю улицу:
– Как ты смеешь задерживать меня! На колени! Немедленно на колени передо мной, или я тотчас же учиню с тобою нечто страшное!..
Хоттабыч при этих словах удовлетворённо осклабился и тщательно расправил пальцами усы. Что же касается милиционера и окружающей толпы, то все они от неожиданности были даже не столько возмущены, сколько ошарашены этими наглыми словами.
– Я самый выдающийся отрок этого города! – продолжал Волька орать, изнывая от чувства собственного бессилия. – Вы недостойны целовать мои пятки!.. Я красавец!.. Я ум-ни-ца!..