По той же причине предпочтительнее свободный рассказ свидетеля, чем ответы его на вопросы.
При свободном рассказе свидетель не пытается восстановить во что бы то ни стало всех деталей, уже забытых, испарившихся из памяти; он передает то, что твердо помнит. При ответах на вопросы он восполняет «провалы памяти» догадками и умозаключениями, не желая оставить без ответа и объяснения то, что по обстоятельствам дела ему должно быть известно. Помимо того, отвечая на вопросы, он может незаметно для себя подпасть под влияние внушения со стороны лица, ведущего допрос.
Выяснение загадочных моментов в обстановке преступления и мотивах его совершения. Типичные технические дефекты в процессе расследования преступлений. (Дело об убийстве в Калмыцкой степи)
Дефектный характер расследования по делу об убийстве Бембетова. — Объяснение обвиняемого, как ненадежный первоисточник для установления доказательств. — Отсутствие топографических чертежей места совершения преступления, дающих правильную ориентировку при проверке достоверности свидетельских показаний и объяснений обвиняемого. — Значение своевременного и подробного осмотра орудия преступления и предметов, найденных на месте преступления. — Методы проверки сомнительных показаний свидетелей, близких в силу каких-либо особых отношений к обвиняемому. — Обследование побочных привходящих обстоятельств и фактов в целях выяснения и освещения субъективного момента преступления при наличности признания обвиняемый факта учиненного им исследуемого деяния и отрицания им преступных мотивов к его совершению.
Дело об убийстве в Эркетеневском уезде Калмыцкой области гр. Дага Нимгирова Бембетова представляется, прежде всего, интересным в том отношении что по этому делу при самом начале расследования совершитель преступления был налицо и сам первый заявил о факте совершенного им убийства, и, несмотря на это, на предварительном следствии не были выяснены самые основные моменты расследования и не было установлено, при какой обстановке и по каким мотивам это преступление совершено.
В то же время это дело дает для органов расследования поучительный пример, который показывает, насколько бесплодными являются усилия следователя вскрыть истину, если он ограничивается минимумом тех принятых на веру сведений, которые дают ему близкие к потерпевшему лица и обвиняемый, и не постарается проанализировать сам всех деталей дела и углубить расследование проверкой таких второстепенных, на первый взгляд, несущественных обстоятельств, сопоставление которых с другими данными дела может привести к точным и естественно логическим ответам на самые главные и основные вопросы расследования.
В этом деле, по которому обвиняемый был осужден судом на основании косвенных улик, для следователя открывался целый ряд возможностей дать полную картину события и разрешить загадку, которая осталась неразрешенной; но эти возможности не были использованы.
* * *
26 июля 1922 года рано утром выехал Дага Бембетов из своего родного хотона[3] Дзюнгарово вместе с народным судьей Эркетеневского уезда Мангутовым по направлению к Эркетеневскому райисполкому, находящемуся верстах в 60 от его хотона.
Бембетов был одет в белую рубаху и желтые плисовые брюки, а за седлом у него был привязан суконный, цвета хаки, бемшет; никакого оружия при нем не было. Три дня назад он вернулся из Астрахани, где отбывал наказание по приговору революционного трибунала от 13 октября 1921 года, выполняя принудительные общественные работы при ЦИК’е Калмыцкой области, как осужденный за участие в бандитском движении. А теперь, по постановлению Президиума. ЦИК’а, он направлялся в распоряжение Эркетеневского райисполкома на работу для дальнейшего отбывания наказания и вез к председателю райисполкома Шараеву полученные им 19 июля в Астрахани от Президиума ЦИК воззвания к амнистированным гражданам, принимавшим участие в бандитских шайках в пределах Эркетеневского уезда, где бандитизм до последнего времени еще не был совершенно ликвидирован. В этих воззваниях амнистированные дезертиры-бандиты призывались ЦИК'ом и областным Калмыцким комитетом РКП к занятию мирным трудом, причем им давалась гарантия, что они ни к какой ответственности за бандитизм, в случае добровольной сдачи, привлечены не будут.