В Симферопольский угрозыск была направлена паспортная книжка с фотографией Ш-ц, на предмет ее опроса и изъятия писем. Более подробный анализ переписки Василия Иванова с Ш-ц, подробные показания последней — дали основание сделать уже более резкие и определенные выводы. Суд уже имеет возможность подчеркнуть циничное, издевательское отношение Василия Иванова к жене, которой он, между прочим, показывал всю свою непрерывающуюся до самого последнего времени любовную переписку с Ш-ц.
При дальнейшем следствии выясняется исключительно грубое отношение к жене Василия Иванова в бытность в Москве. Перед нами всплывают картины, о которых первоначальное следствие и не догадывалось (хотя выявить таковые можно и должно было).
«Для отношений Иванова к своей жене и своей семье (читаем в приговоре суда) характерен период его работы в качестве коменданта концентрационного лагеря, куда Иванов запретил своей жене и детям приходить вне установленного им для этого времени (два раза в неделю), запретив конвою пропускать к себе его жену. Это свое действие Иванов объяснял жене тем обстоятельством, что в лагере находятся политзаключенные и что вход посторонним строго воспрещен. Однако, внезапно вошедшая жена застала Иванова на ложе совместно с одной из заключенных женщин. Грубейшим образом жена за такой свой внезапный приход была мужем проучена».
Все это вместе взятое позволяет суду признать, что более нормальное отношение к жене, которое Василий Иванов проявил в течение последнего пребывания (на время отпуска) в деревне, было исключительно показным и нужно было, как будущее оправдание. Оно было грубо рассчитанным маневром для того, чтобы создать в деревне общественное мнение о самоубийстве жены в силу ее психической болезни.
Василий Иванов, по мнению суда, уже сознательно шел к созревшему и хладнокровно затем выполненному решению — кровавой развязке, обеспечивая себе заранее безнаказанность.
Отсюда резкая, его чисто внешнего, показного характера, перемена издевательских отношений к жене в течение месяца отпуска в деревне. Степень искренности ее доказало дальнейшее поведение Василия Иванова…
* * *
В задачи предварительного следствия в делах, аналогичных настоящему, входит возможно более глубокое изучение личности, об убийстве или самоубийстве которой ведется расследование, возможно более глубокое проникновение в ее душевный мир.
В данном случае, правда, со слов самого подозреваемого и его друзей, но все же имелись указания на то, что Анфиса Иванова дважды, в 1921 и в 1923 г.г., покушалась на самоубийство.
В особенности нуждалась в проверке версия обвиняемого о «психопатической» болезни жены.