Она отрицательно покачала головой. И взявъ тазъ, зашлепала туфлями, гордая своей незапятнанной репутаціей въ прошедшемъ, настоящемъ и будущемъ.
Какъ бы раскаркалось сплетничье гнѣздо, если бы узнало, что иногда я угощалъ фрау Мюллеръ вкуснымъ швейцарскимъ шоколадомъ!
Мы мало разговаривали другъ съ другомъ послѣ нашего объясненія; только разъ, — когда я попросилъ ее выбросить почти цѣлой хлѣбъ и большой кусокъ полузасохшаго сыра, она грустно сказала:
— У васъ, вѣроятно, давно нѣтъ матери, господинъ Сандерсъ?
— Не скажите, — возразилъ я уклончиво.
— Почему же она не научила васъ покупать ровно столько, сколько вамъ нужно, господинъ Сандерсъ?
Я скромно отвѣтилъ:
— Мы еще дикари, фрау Мюллеръ, и рѣдко закусываемъ въ одиночку. При разсчетѣ на число желудковъ легче ошибиться, чѣмъ на вмѣстительность одного.
Въ ея взглядѣ свѣтилось глубокое сожалѣніе.
Разставаясь, я сказалъ ей: