— Нѣтъ ужъ довольно, — попросилъ я. — Поговоримъ о другомъ, повеселѣе.
— Повеселѣе? — задумчиво переспросилъ онъ. — Разсказать, развѣ, какъ здѣсь, на лекціяхъ студенты забавляются?.. Воробья недавно у химика выпустили… Кошку…
— Еще веселѣе, — жалобно сказалъ я, испуганный мрачнымъ, насмѣшливымъ выраженіемъ его глазъ.
Повидимому, юноша былъ отравленъ до самой сердцевины, какъ стебель какого нибудь ядовитаго растенія. Его волосы стали похожими на забытую въ химическомъ шкапчикѣ паклю, на кончикѣ носа выступила ядовитая капля.
— Прекрасно, — согласился онъ. — Вы… не соціалъ-демократъ? Нѣтъ? Ну, все равно. Я, было, вамъ про первое мая разсказать хотѣлъ… Пролетарии всѣхъ странъ соединяйтесь!..
— Первое мая?! — вскричалъ я. — Великолѣпно! Что можетъ быть прекраснѣе и радостнѣе этого праздника труда?! Когда люди разныхъ профессій, возрастовъ и сословій идутъ нога въ ногу, обнявшись, какъ братья, воины единой могучей рати…
— Словомъ пролетаріи всѣхъ странъ соединяйтесь!.. — съ глубокой и грустной ироніей, подсказалъ отравленный юноша.
Мое сердце начало щемить.
— Кажется скоро уже — станція? — робко спросилъ я.
— Скоро… Стало быть — пролетаріи всѣхъ странъ соединяйтесь? Такъ, что ли?.. Хорошо… За два дня до прекраснаго праздника труда въ читальнѣ вывѣсили объявленіе. Просимъ — де, господъ русскихъ участія въ шествіи не принимать, потому что ходятъ они не въ ногу, поютъ плохо и вообще… элементъ безпокойный…