Мнѣ стало казаться, что воздухъ наполняется ядовитыми испареньями. Я вспомнилъ стихотвореніе «Анчаръ».
— Вносятъ безпорядокъ! Какъ не вноситъ?! Идетъ этихъ идіотовъ видимо, невидимо… Азъ, — два! азъ, — два! лѣвой-правой! лѣвой-правой!.. Зонты черезъ плечо — съ дозволенія начальства. Цвѣты, ленточки, впереди — пиво… Азъ-два!.. А тутъ эти, прости Господи — отречемся отъ стараго міра. Поютъ скверно, идутъ въ разбродъ, кучка маленькая… Никому не нужны… По грязи топчутся… Эхъ!..
Кажется онъ естественно умолкъ. Подошли къ станціи.
— Вы въ Цюрихъ? — спросилъ юноша.
— Въ Цюрихъ.
— А потомъ въ Россію? Пожили бы здѣсь — у васъ чихнуть лишній разъ не позволяютъ… Право.
— А развѣ вамъ это здѣсь хочется? — спросилъ я.
Отравленный юноша не отвѣтилъ.
Когда я садился въ вагонъ, онъ скороговоркой проговорилъ:
— На Рейнскій водопадъ совѣтую ѣхать безъ провизіи — тамъ недорого. Меня тамъ въ прошломъ году чуть живымъ не заѣли, особенно старуха. Закуску, дескать, изъ чужого кантона привезъ — нашему раззореніе. Нищіе — русскіе! Издѣваются…