Поѣздъ тронулся.
— Прощайте, — поклонился я.
— Прямо бѣсились отъ жадности, — крикнулъ въ отвѣтъ юноша.
— Прощайте!
Онъ поставилъ рупоръ:
— Жадные, говорю, окаянные… Деньги, деньги…
Больше я его не слышалъ.
Поѣздъ шелъ медленно, останавливаясь на каждой станціи, чтобы принять нѣсколько пьяныхъ швейцарцевъ.
Они фальшиво пѣли, кричали, обнимали послушныхъ женщинъ, отъ души веселились. Нескладные, темные, забытые и идіоты — равноправные любимые дѣти труда, денегъ и алкоголя.
Я послушался отравленнаго бѣлобрысаго юноши и пошелъ на Рейнскій водопадъ безъ закуски. Все было чисто, дешево и удобно. Вечеромъ его освещали цвѣтными огнями.