Послѣ этого онъ постучалъ во второй номеръ:
— Очень прошу извиненія — не здѣсь-ли находится въ гостяхъ господинъ Шульцъ; онъ мнѣ нуженъ по одному мануфактурному дѣлу. Я уже спрашивалъ въ первомъ номерѣ — его нѣтъ.
Тоже самое онъ повторилъ въ третьемъ, четвертомъ и пятомъ номерѣ. Въ шестомъ уже добавлялъ: я искалъ господина Шульца въ первомъ номерѣ, я искалъ господина Шульца во второмъ номере, въ третьемъ и въ четвертомъ, я искалъ господина Шульца также въ пятомъ — его тамъ не было. Нѣтъ-ли у васъ господина Шульца, необходимаго мнѣ по мануфактурному дѣлу?
У насъ въ Россіи послѣ этого монолога открылась-бы дверь третьяго или четвертаго номера и сапогъ полетѣлъ бы въ голову незадачливаго мануфактурщика.
А въ немецкой гостинницѣ голоса отвечали изъ-за дверей:
— Я очень сожалѣю, но у меня въ пятомъ номере нѣтъ въ гостяхъ господина Шульца, необходимаго вамъ по мануфактурному дѣлу; но нѣтъ-ли господина Шульца въ номерѣ шестомъ?
Все немецкія двери украшены надписями «выходъ», будто кто нибудь безъ этой надписи воспользуется дверью, какъ машинкой для раздавливанія ореховъ, или уцепившись за дверную ручку, будетъ кататься взадъ и впередъ. Надписи, украшающія стѣны уборныхъ въ немецкихъ вагонахъ — это целая литература: «просятъ нажать кнопку», «просятъ бросать сюда ненужную бумагу», подъ стаканомъ надпись «стаканъ», подъ графиномъ «графинъ», «благоволите повернуть ручку», «въ эту пепельницу покорнейше просятъ бросать окурки сигаръ, а также другихъ табачныхъ изделій».
Однимъ словомъ, всюду — битте-дритте, какъ говорилъ Крысаковъ.
Существуетъ и нѣмецкая любовь къ изящному; въ Берлинѣ большинство автомобилей раскрашено разноцветными розочками; всякая вещь, которая поддается позолоте — золотится; не поддается позолоте — ее украсятъ розочкой.
Нарядъ нѣмецкой женщины — это цѣлая симфонія. На головѣ зеленая шляпа съ желтымъ перомъ и красной розочкой. Юбка голубая, обшита внизу оранжевыми полосками. Только кофточка отличается скромнымъ фіолетовымъ цветомъ; но надета она такъ, что грудь дѣлается плоской, а спина пузырится, какъ волдырь на обваренномъ мѣстѣ; башмаки хотя изъ грубой кожи, но за то большіе; чулки прекрасной верблюжьей шерсти.