Изъ этихъ элементовъ составляется вся немецкая женщина, изъ женщинъ толпа на главныхъ улицахъ, толпа даетъ физіономію всему Берлину, а Берлинъ — Германіи.
Нѣмецкій мужчина — это вторая сторона вышеописанной физіономіи. Средній нѣмецкій мужчина не имѣетъ ни страданій, ни сомнѣній, ни очень возвышенныхъ, ни очень низменныхъ чувствъ.
Онъ любитъ прежде всего себя, за то, что никогда не доставлялъ самъ себѣ ненужныхъ страданій; потомъ семью, потому что дѣти не огорчаютъ его, а жена не измѣняетъ, по недостатку темперамента или поклонниковъ; наконецъ, любитъ родину, потому что она заботится о немъ, пишетъ на каждыхъ дверяхъ «выходъ» и устраиваетъ удобные перенумерованные желобки для сигаръ у телеграфныхъ окошечекъ.
Онъ спокоенъ за себя, за семью и за родину.
Спокойствіе даетъ ему возможность веселиться, и онъ, действительно, каждый день веселится, но не утромъ или днемъ — когда нужно устраивать свое благосостояніе, — а вечеромъ.
Какъ онъ веселится?
За столомъ въ любимой пивной собирается каждый день одна и та-же компанія: Фрицъ Штумпе, Яковъ Миллеръ, Іоганнъ Миткраутъ и Адольфъ Гроссштокъ.
Цѣлый вечеръ взрывы хохота несутся со стороны стола, занятаго веселыми собутыльниками.
— Эге, — думаетъ зритель въ отдаленіи, — наверное, что нибудь забавное разсказываютъ. Прислушаюсь-ка…
Прислушивается…