— Хи-хи!
— Хо-хо. Кххх… Рррр… Однако, этотъ Штумпе тоже съ язычкомъ! Хо-хо… Такъ, какъ вы говорите? «Колбаса изъ мопса?» Ну, и чудакъ-же! Вамъ бы попробовать написать что нибудь въ «Lustige Blätter»…
Такъ они веселятся до двухъ часовъ ночи. Потомъ каждый платитъ за себя и всѣ мирно возвращаются подъ теплое крылышко жены.
— Сегодня мы прямо помирали отъ хохоту, — говоритъ длинный Гроссштокъ, накрываясь периной и почесывая животъ. — Этотъ чудила Штумпе такую штучку выкинулъ! «Накормите-ка насъ, говоритъ, герръ Миллеръ, собачьими колбасами». Всѣ со смѣху полопались.
ЧЕЛОВѢКЪ ЗА БОРТОМЪ
Сейчасъ я буду писать о томъ, что наполовину испортило наше путешествіе, о томъ, что повергло насъ въ чрезвычайное уныніе и, благодаря чему, мы потеряли человѣка, который доставлялъ намъ не мало хорошихъ веселыхъ минуть.
Однимъ словомъ — я разскажу объ инцидентѣ съ Митей.
Митя, поживъ нѣсколько дней въ Берлинѣ, началъ уже пріобрѣтать нѣкоторый навыкъ въ языкѣ и сталъ понемногу отставать отъ неряшливой привычки путать: «бутеръ» и «брудеръ», «шинкенъ» и «тринкенъ».
Уже лицо его приняло выраженіе нѣкотораго превосходства надъ нами, а разговоръ — тонъ легкаго снисхожденія къ нашимъ словамъ и шуткамъ.
Уже онъ, отправляясь куда нибудь съ Крысаковымъ и надѣвъ яркій галстукъ и старую панаму, пытался изрѣдка принимать видъ барина, путешествующаго со слугой, такъ какъ шелъ онъ впереди, заложивъ руки въ карманы и насвистывая маршъ, въ то время какъ Крысаковъ, неся въ одной рукѣ ящикъ съ красками, въ другой — фотографическій аппарату скромно плелся сзади.