Сандерсъ.
Третьимъ въ нашей компаніи былъ Сандерсъ (псевдонимъ) — человѣкъ, у котораго хватило энергіи только на то, чтобы родиться, и совершенно ее не хватало, чтобы продолжать жить. Его нельзя было назвать лѣнивымъ, какъ Мифасова или меня, какъ нельзя назвать лѣнивыми часы, которые идутъ, но въ то же время регулярно отстаютъ каждый часъ на двадцать минутъ.
Я полагаю, что хотя ему, въ действительности, и 26 летъ, но онъ тянулъ эти годы летъ сорокъ, потому что такъ нудно влачиться по жизненной дороге можно только, отставая на двадцать минутъ въ часъ.
Отъ слова до слова онъ делалъ промежутки, въ которые мы успевали поговорить другъ съ другомъ a-part, а между двумя фразами мы отыскивали номеръ въ гостиннице, умывались и, приведя себя въ порядокъ, спускались къ обеду.
Плетясь сзади за нами, онъ задерживалъ всю процессію, потому что, поднявъ для шага ногу, погружался въ раздумье: стоитъ-ли, вообще, ставить ее на тротуаръ? И только убѣдившись, что это неизбежно, со вздохомъ опускалъ ногу; въ это время ея подруга уже висѣла въ воздухѣ, слабо колеблясь отъ весенняго вѣтерка и вызывая у обладателя тяжелое сомнѣніе: хорошо ли будетъ, если и эта нога опустится на тротуаръ.
Кто бывалъ въ Парижѣ, тотъ знаетъ, что такое — движеніе толпы на главныхъ бульварахъ. Это — вихрь, стремительный водопадъ, воды котораго бурно несутся по ущелью, составленному изъ двухъ рядовъ громадныхъ домовъ, несутся, чтобы потомъ разлиться въ рѣчки, ручейки и озера въ болѣе второстепенныхъ улицахъ, переулкахъ и площадяхъ.
И вотъ, с ели бы кто-нибудь хотѣлъ найти въ этомъ бѣшенномъ потокѣ Сандерса — ему было-бы очень легко это сдѣлать: стоило только влѣзть на любую крышу и посмотрѣть внизъ… Потому что, среди бѣшеннаго потока людей, маячила только одна неподвижная точка — голова задумавшагося Сандерса, подобно торчащему изъ воды камню, вокругъ котораго еще больше бурлитъ и пѣнится сердитая стремнина.
Однажды я сказалъ ему съ упрекомъ:
— Знаете что? Вы даже ходите и работаете изъ-за лѣни.
— Какъ?