— Ну, значитъ, можно вставать. Господи! Какое счастье еще одинъ денекъ пожить въ Венеціи!
Мы вскочили, одѣлись и пошли бродить.
На другой день печаль разрывала наши сердца — нужно было уѣзжать.
Мы обошли всѣ уголки, простились съ Венеціей, но… случилась непредвидѣнная вещь: въ три часа дня заболѣлъ Мифасовъ.
— Плохо мнѣ что-то, — сказалъ онъ. — Знаю, что нынче обязательно нужно ѣхать, но не могу встать.
— Гм… Ну, ты полежи, а мы поѣдемъ на Лидо, купаться. Все равно ужъ, разъ остались…
— И я съ вами…
— Съума вы сошли! Смотрите-ка! У него лихорадка, а онъ — купаться!
Укутали Мифасова, пошли завтракать, побродили по переулкамъ и поѣхали на Лидо.
Раздѣлись, легли на песокъ. Вдругъ Крысаковъ поднялся на локтяхъ и, глядя въ воду, неувѣренно сказалъ: