Совѣтъ Мифасова поставилъ насъ въ затруднительное положеніе. За часъ передъ этимъ я заглядывалъ въ путеводитель и нашелъ такое свѣдѣніе: «Фьезоле, полчаса ѣзды отъ Флоренціи въ трамваѣ; прекрасное мѣстоположеніе, масса зелени».
Но разъ это же самое утверждалъ Мифасовъ, я усумнился: нѣтъ ли ошибки въ путеводителѣ? Потому что не было большаго неудачника въ подобныхъ случаяхъ, чѣмъ Мифасовъ. У него была прекрасная память, но какая-то негативная: все запоминалось наоборотъ.
— Можетъ быть, Фьезоле не около Флоренціи, а около Рима? — спросилъ, колеблясь, я.
— Нѣтъ, здѣсь.
— Можетъ быть, это какая-нибудь скверная дыра? Не спуталъ ли ты, Володинька… А? Ну-ка, вспомни.
— Нѣтъ, тамъ хорошо.
И что же… Не успѣлъ трамвай доѣхать до мѣста назначенія, какъ мы убѣдились, что это Фьезоле и что оно, дѣйствительно, прекрасно.
— Тутъ есть, господа, остатки древняго цирка. Можно взять лошадокъ и съѣздить посмотрѣть. Близко.
— Володя, — осторожно сказалъ Крысаковъ, — можетъ быть, это не циркъ, а театръ, а? И не старый, а новый? Ну-ка, вспомни-ка. Можетъ, до него далеко? Можетъ, тутъ не лошадки возятъ, а мулы или верблюды?
Въ механизмѣ Мифасова что-то испортилось: циркъ былъ древній и находился онъ близехонько.