Мы показали смятую бумажку и побѣдоносно полѣзли въ экипажъ.
Возница застоналъ, всплеснулъ руками, вскочилъ на облучекъ, ударилъ по лошадямъ, — и экипажъ поскакалъ, бѣшенно подпрыгивая на каменистой мостовой.
Прохожіе, встрѣчаясь съ нами, взмахивали руками и кричали что-то намъ вслѣдъ; мальчишки бежали за нами, приплясывая и оглашая воздухъ немолчными воплями.
— Какое привѣтливое народонаселеніе, — сказалъ, Мифасовъ удовлетворенно. — Вообще, итальянцы всегда хорошо относятся къ иностранцамъ.
— А, можетъ быть, они принимаютъ насъ за какихъ-нибудь должностныхъ лицъ? — спросилъ честолюбивый Крысаковъ.
— Ну, знаете… Мы больше смахиваемъ на лордовъ.
— О, чортъ! Ударился головой о верхъ! Знаете, я думаю, этотъ экипажъ не созданъ для быстрой ѣзды.
Въ справедливости словъ Крысакова мы не замедлили убѣдиться черезъ двѣ минуты. Навстрѣчу намъ очень медленно подвигался такой же самый экипажъ. Возница степенно велъ четырехъ лошадей подъ уздцы, а сзади шагали погруженные въ задумчивость люди. В экипажѣ былъ только одинъ пассажиръ, и тотъ не сидѣлъ, а лежалъ, чинно сложивъ на груди руки.
— Посмотрите-ка, что это?
— Да… Гм!..