— Стойте! — закричалъ Крысаковъ. — Экипажъ! Поѣдемъ на немъ. Эй, ты! Свободенъ?
Это былъ большой, черный, помѣстительный экипажъ, влекомый парой лошадей, которыхъ велъ подъ уздцы парень въ грязномъ, темномъ костюмѣ.
— А флорентинцы, какъ и венеціанцы — люди одинаковаго вкуса. Все у нихъ выдержано въ черныхъ тонахъ. Садитесь, господа! Фу, ты, какъ неудобно…
Кучеръ что-то закричалъ и сталъ прыгать и кривляться около экипажа.
— Навѣрное, какая-нибудь секта. Эти итальянцы, вообще…
— Можетъ быть, онъ занять? Спросите его по-французски.
По-французки возница не понималъ.
— Свободенъ? — спросилъ Мифасовъ. — Либро? Э? Твоя экипажа свободна есть? Либро?
Экипажъ оказался свободенъ, и, тѣмъ не менѣе, возница очень не хотѣлъ, чтобы мы садились. Онъ кричалъ и бѣсновался…
— Покажите этому флорентійскому ослу пять лиръ. Можетъ быть, это его успокоитъ.