Мы хотѣли потихоньку пройти мимо, но онъ очнулся, вскочилъ, разсыпался въ извиненіяхъ и завертелся, какъ мельница:
— Господа искупались и идутъ въ гостинницу? Я провожу ихъ въ гостинницу.
— Не надо! Намъ тутъ два шага. Мы знаемъ, гдѣ гостинница.
Онъ замоталъ головой и, отстраняя попавшагося намъ навстрѣчу прохожаго, понесся на всѣхъ парахъ.
— Я васъ провожу! Пустите, прохожій, этихъ господъ. Они идутъ къ себѣ въ гостинницу, не преграждайте имъ пути. Они въ гостинницѣ, вѣроятно, освѣжившись купаньемъ, будутъ пить чай или вино, не такъ ли?
— Прованское масло! — отвѣчалъ Сандерсъ. — Пустите насъ или я задушу васъ, какъ котенка.
— Ха-ха-ха! Господинъ очень веселый, онъ шутитъ. Итальянцы тоже веселые. Эвивва, руссо! Швейцаръ! Вотъ эти господа пришли въ вашу гостинницу, они тутъ остановились. Это хорошіе господа, и ты, швейцаръ, относись къ нимъ внимательно. Не нужно ли вамъ разложить ваши чемоданы, ваши вещи? Что? Къ черту? О, господинъ большой весельчакъ. Имѣю честь кланяться. До вечера!
Стоя внизу, въ пролетѣ лѣстницѣ онъ долго посылалъ намъ привѣтственные знаки и махалъ грязнымъ платкомъ.
Черезъ часъ я вышелъ на улицу съ цѣлью побриться. Первое лицо, которое я увидѣлъ около гостиницы — былъ Габріэль, нашъ знакомецъ.
— Что вы тутъ дѣлаете? — изумленно спросилъ я.