Мы зашагали по озаренному луной тротуару, а Габріэль шагомъ потянулся за нами.
Узкія улицы, еще сохранившія въ каменныхъ стѣнахъ и мостовой теплоту солнца, накалившаго ихъ днемъ — нѣжились и дремали надъ луной… И вездѣ намъ приходилось шагать черезъ груды безпорядочно разметавшихся тѣлъ. Весь голодный, нищенскій Неаполь спитъ на улицахъ… это красиво и жутко. Будто весь городъ, всѣ дома вывернуты наизнанку.
Аршина два макаронъ днемъ и аршина два тротуарной плиты ночью — весь обиходъ оборваннаго гражданина прекрасной Италіи. Господь Богъ хорошо обезпечилъ этихъ бездѣльниковъ…
Странныя жуткія улицы.
Какой нибудь англичанинъ верхомъ на ослѣ медленно пробирается среди этой безпорядочной гекатомбы спящихъ и пожирающихъ макароны тѣлъ, медленно пробирается, напоминая смѣшную пародію на Штуковскую картину «Богъ войны».
Какой нибудь англичанинъ верхомъ на ослѣ медленно пробирается среди этой безпорядочной гекатомбы спящихъ и пожирающихъ макароны тѣлъ…
— Зайдемъ въ ресторанъ, господа. Закусимъ.
Когда мы взбирались по лѣстницѣ ресторана, Габріэль крикнулъ:
— Я подожду васъ, синьоры!