— Убирайся къ черту!
— Синьоры только крикнутъ — и я уже тутъ, какъ тутъ.
Въ итальянскихъ ресторанахъ средней руки у насъ своя линія поведенія, выработанная общими усиліями хитроумнаго Сандерса и изобрѣтательнаго Крысакова.
Дѣло въ томъ, что рестораторы и слуги — невѣроятныя бестіи, жадные, трусливые, нахальные, только и помышляющіе о томъ, какъ бы надуть бѣднаго путешественника, подсунувъ ему, вмѣсто асти — помои, замѣнивъ заказанное кушанье отвратительнымъ мѣсивомъ и приписавъ къ счету процентовъ пятьдесятъ.
Поэтому, мы, являясь въ ресторанъ, съ мѣста въ карьеръ подчеркиваемъ — съ кѣмъ имъ придется имѣть дѣло.
— Почему на скатерти пятно?! — яростно кричитъ Крысаковъ, свирѣпо вращая глазами. — Что? Гдѣ! Вотъ оно! Если вы вытираете сапоги скатертью, такъ можете сунуть ее въ карманъ, а не подсовывать намъ!! Это что?? Это что?! Вода? А графинъ? Его когда мыли? Такіе графины на столь ставятъ?! Позвать метрдотеля! Хозяина сюда! Какъ же вы насъ накормите, если у васъ такъ обращаются съ гостями!! На ножахъ ржавчина! Ложки погнуты! Одна ножка стола короче другихъ!! А? Позовите сюда полицію… Мы консулу пожалуемся!! Все ваше гнусное заведеніе по косточкамь разнесемъ!!!
Всѣ обитатели ресторана мечутся около насъ въ паническомъ ужасѣ.
— Будетъ, — дѣловито говоритъ Мифасовъ. — Довольно. Теперь они подготовлены…
Мы сразу успокаивались.
И, дѣйствительно — послѣ этого за нами ухаживали, какъ за принцами. Подавали лучшее вино, прекрасное кушанье и счетъ предъявлялся потомъ такой честный и скромный, что всякій не отказался бы выдать за него собственную дочь.