— Это тѣло Крысакова.
Послѣ чего, въ свою очередь, протянулъ ему руку за подаяніемъ.
Онъ ничего мнѣ не заплатилъ, хотя мои свѣдѣнія были цѣннѣе его свѣдѣній: я зналъ, что его помпеецъ — помпеецъ, а онъ не зналъ, что мой Крысаковъ — Крысаковъ.
Возвращаясь обратно на станцію, мы наткнулись на громадные штабеля лавы, сложенной здѣсь послѣ раскопокъ; на нѣсколько верстъ тянулись эти штабеля.
Вышелъ изъ хижины человѣкъ, взялъ нѣсколько кусковъ лавы въ орѣхъ величиной и роздалъ намъ на память. Потомъ попросилъ уплатить ему за это.
— Сколько? — серьезно спросилъ Мифасовъ.
— О, это сколько будетъ вамъ угодно!..
— Нѣтъ — такъ нельзя. Всякая вещь должна быть оплачена ея стоимостью. Во сколько вы цѣните врученныя намъ кусочки?
— Если синьоры дадутъ мнѣ лиру — я буду доволенъ.
— Сандерсъ! Уплатите ему лиру.