— Стойте! — раздался могучій голосъ Крысакова. — Я поймалъ того, который насъ бьетъ. Держу его за руку… Нѣтъ, голубчикъ, не вырвешься!
Засіялъ свѣтъ и — мы увидѣли, бьющагося въ Крысаковскихъ рукахъ Сандерса.
Всѣ набросились на него съ упреками, но я замѣтилъ, какъ змѣилась хитрая улыбочка на губахъ Мифасова.
Отъ Монте-Карло къ намъ въ купе подсѣли двѣ француженки.
Одна изъ нихъ обвела насъ веселымъ взглядомъ, и вдругъ нахлобучила Крысакову на носъ его шляпу.
— Ура! — гаркнулъ Крысаковъ изъ подъ шляпы. — Отселѣ, значитъ, начинается прекрасная Франція!
НИЦЦА
Ницца — небольшой городокъ, утыканный пальмами.
Мы попали въ него въ такое время, когда все пріѣзжее народонаселеніе состояло изъ шести человѣкъ: насъ четырехъ и тѣхъ двухъ француженокъ, которыхъ мы встрѣтили въ вагонѣ.
У бѣдняжекъ, очевидно, въ сезонѣ были такія плохія дѣла, что уѣхать было не на что и, поэтому, онѣ влачили вдвоемъ жалкое существованіе, надѣясь на случай.