— О, что за языкъ! «Босявка», оборвался… Почему никто изъ товарищей моихъ не говоритъ такъ по русски? Давно я не слыхалъ отъ нихъ русскаго слова. Всѣ стараются французить… Русскій! Я желаю васъ выручить, русскій… Вотъ вамъ пять франковъ.
Большіе бульвары.
Крысакова однажды поймали ночью уже на лестнице, въ то время, когда онъ, крадучись, со своимъ распухшимъ, больнымъ чемоданомъ пробирался къ выходу…
— Неужели, господа, вы не можете потерпеть несколькихъ дней? — возмущался я, — до нашего срока отпуска — двухъ месяцевъ — осталось всего шесть сутокъ.
Но въ тотъ же вечеръ, я самъ, подойдя къ открытому окну, увиделъ на небе нашу русскую добродушную луну. И мне захотелось, какъ собаке, положить лапы на подоконникъ, вытянуть кверху голову, да какъ завыть!.. Завыть отъ тоски по нашей несчастной, милой родине…
Въ предыдущихъ очеркахъ я уделялъ наибольшее вниманіе этнографическимъ описаніямъ; Парижъ настолько всемъ известенъ, что я считаю себя вправе заняться, главнымъ образомъ, путешественниками — Мифасовымъ, Крысаковымъ, Сандерсомъ и мною.
Всякій, конечно, былъ веренъ себе: Сандерсъ однажды задремалъ съ булкой въ рукахъ, остановившись на полпути между прилавкомъ и нашимъ столикомъ; онъ-же, заспоривъ какъ-то о томъ: какой изъ двухъ путей, ведущихъ къ Лувру, ближе, — всталъ въ шесть часовъ утра и пошелъ проверять тотъ и другой путь; среди сна все трое были разбужены и оповѣщены о томъ, какой хорошій, умный человѣкъ Сандерсъ и какъ онъ всегда бываетъ правъ.
Всякій, конечно, былъ вѣренъ себѣ: Мифасовъ послѣ обѣда потащилъ насъ въ кафе-шантанъ Марини; онъ же возмутился бѣшенными цѣнами на мѣста въ этомъ учрежденіи; онъ же предложилъ поѣхать въ какой нибудь изъ маленькихъ шантанчиковъ на Севастопольскомъ бульварѣ, утверждая, что хотя это далеко, но за то дешевизна тамошнихъ кабачковъ баснословная; онъ же, въ отвѣтъ на наши сомнѣнія, сказалъ, что ему приходилось бывать тамъ и что спорить съ нимъ, опытнымъ кутилой, глупо. «За свои слова я ручаюсь головой». По пріѣздѣ на мѣсто выяснилось, что цѣны въ кафэ-концертѣ на Севастопольскомъ бульварѣ, выше цѣнъ Марини на 40 %.