Это былъ обрывокъ русской газеты.
— А наше слово? Наше слово — не читать русскихъ газетъ, не вспоминать о Россіи, не пить русской водки?..
Опустивъ голову, смущенно шаркалъ ногой по цементному полу Мифасовъ.
Вторымъ попался Сандерсъ.
Однажды, идя по улицѣ впереди него, и неожиданно оглянувшись мы, замѣтили, что онъ, отмахнулся два раза отъ какого-то попрошайки, а потомъ вдругъ остановился, прислушался къ его словамъ, и лицо его, какъ будто очарованное сладкой музыкой, распустилось въ блаженную улыбку.
— О! — сказалъ Сандерсъ, — вы говорите — вы русскій! Неужели? Не обманываете-ли вы меня?
— Русскій! Ей Богу! Повѣрьте третій день уже хожу — ни шиша…
— Какъ? Какъ вы сказали? «Ни шиша?» О, это очень мило! Какое образное русское слово! Это очень хорошо, что вы русскій. Это благородно съ вашей стороны!
— Обносился, оборвался я, какъ босявка…
Склонивъ голову на бокъ, Сандерсъ сладко слушалъ…