— Моторъ! Назадъ!
— Что случилось?
И, какь гробовой молотокъ, прозвучали слова Сандерса:
— У насъ всего, 8 франковъ… (общественными суммами завѣдывалъ Сандерсъ).
Раздались крики ужаса; моторъ повернули и онъ, какъ вѣстникъ бѣдствія, полетѣлъ со страшнымъ ревомъ и плачемъ въ городъ!
— Стойте! до дому версты полторы. Дойдемъ пѣшкомъ, — предложилъ благоразумный Крысаковъ. — Шофферу нужно, конечно, заплатить полнымъ рублемъ, но на чай, въ виду исключительности положенія, не давать; пусть каждый пожметъ ему руку; это все, чѣмъ мы можемъ располагать.
Всѣ съ чувствомъ пожали шофферу руку и поплелись домой.
Вечеромъ прибѣгли къ паштету съ пивомъ, а утромъ, на другой день, Мифасовъ засѣлъ за большую композицію «Голодающіе въ Индіи».
— Какъ жаль, что нѣтъ съ нами Мити, — замѣтилъ Крысаковъ. — Его можно бы послать собирать милостыню. Самимъ намъ неудобно, а онъ могъ бы поработать на бѣдныхъ хозяевъ.
— Бѣдный Митя! — вздохнулъ Мифасовъ. — Онъ, вѣроятно, умираетъ отъ голоду въ Берлинѣ, мы — въ Парижѣ. О, жизнь! Ты шутишь иногда жестоко, и твоя улыбка напоминаетъ часто гримасу смерти.