— По 12 съ половиной франковъ, — сказалъ Сандерсъ. — Господа! Умываться, бриться! Чортъ возьми! Да здраствуетъ Бастилія!
И мы, какъ подтаявшая льдина съ горы, низринулись съ лѣстницы на улицу.
Какое то безуміе охватило Парижъ. Всѣ улицы были наполнены народомъ, звуки трубъ и барабановъ прорѣзали волны человѣческаго смѣха, тысячи цвѣтныхъ фонариковъ кокетливо прятались въ темной зелени деревьевъ и теплое лѣтнее небо разукрасилось на этотъ разъ особенно роскошными блистающими звѣздами, которыя весело перемигивались, глядя на темные силуэты пляшущихъ, пьющихъ и поющихъ людей.
Бѣшенное веселье сатириконцев вкупѣ съ парижанами — 14 Iюля.
Милый, прекрасный Парижъ!.. Русская полиція впала-бы въ острое помѣшательство, увидѣвъ такую анархію и безпорядокъ:
— Какъ, танцуютъ на улицѣ? Играютъ оркестры?! Нарушеніе тишины! Незаконное сборище! 128 статья! 359 параграфъ! До трехъ мѣсяцевъ безъ замѣны штрафомъ. Казаковъ! Разогнать!
Невѣроятнымъ кажется такое веселье русскому человѣку, ротъ котораго заткнуть дюжимъ кулакомъ будочника, а ноги связаны тысячью обязательныхъ постановленій.
Бѣдная, темная Русь!.. Когда же ты весело запляшешь и запоешь, не оглядываясь и не ежась къ сторонкѣ?
Когда твои юноши и дѣвушки беззаботно сплетутся руками и пойдутъ танцовать и выдѣлывать беззаботные скачки, не рискуя доскакать до холодной Якутской области или Акатуя или Зерентуя, или еще какого нибудь мѣста, имена же ихъ Ты, Господи, вѣси?..