II
Четверо насъ (кромѣ слуги Мити) единогласно рѣшили совершить путешествіе въ Западную Европу. Цѣли и стремленія у насъ были разныя: кое-кто хотѣлъ просто «расширить кругозоръ», кое-кто мечталъ по возвращеніи «принести пользу дорогой Россіи», у одного явилось скромное желаніе «просто поболтаться», а слугѣ Митѣ рисовалась единственная заманчивая перспектива, между нами говоря, довольно убогая: утереть, по возвращеніи, своимъ коллегамъ носъ.
Въ этомъ мѣстѣ я считаю необходимымъ сказать нѣсколько словъ о каждомъ изъ четырехъ участниковъ экспедиціи, потому что читателю впослѣдствіи придется неоднократно сталкиваться на страницахъ этой книги со всѣми четырьмя, не считая слуги Мити.
Крысаковъ (псевдонимъ). Его всецѣло можно причислить къ категоріи «оптовыхъ» людей, если существуетъ такая категорія. Онъ много ѣстъ, много спитъ, еще больше работаетъ, а еще больше лѣнтяйничаетъ, хохочетъ безъ умолку, въ глубинѣ сердца чрезвычайно деликатенъ, но на ногу наступить себѣ не позволитъ. При необходимости, полѣзетъ въ драку или въ огонь, безъ необходимости — проваляется на диванѣ недѣлю, читая какую-нибудь «эволюцію эстетики» или «Собраніе свѣтскихъ анекдотовъ на предметъ веселья».
Иногда не прочь, ради курьеза, соврать, но уличенный, не споритъ, а, вмѣсто этого, бросается на уличителя и начинаетъ его щекотать и тормошить, заискивающе хихикая. Въ жизни неприхотливъ. Спокойно доливаетъ поданную чашку кофе — пивомъ, размѣшиваетъ его съ сахаромъ, а если тутъ же стоить молоко, то и молоко переливается въ чашку. Пепелъ, упавшій случайно въ эту бурду, размѣшивается ложечкой для того, «чтобы не было замѣтно».
Крысаковъ. (Фото-этюдъ по рисунку Мифасова).
Любитъ задавать оффиціантамъ нелѣпые, безсмысленные вопросы. Раздѣваясь у ресторанной вѣшалки, обязательно освѣдомится: приходилъ-ли Жюль Вернъ? И чрезвычайно счастливъ, если получитъ отвѣтъ:
— Полчаса, какъ ушли.
Беззаботность и лѣнь его иногда доходятъ до героизма. Когда мы выѣхали изъ Россіи, то, начиная отъ Берлина, у него постепенно стали отваливаться пуговицы отъ всѣхъ частей одежды. Постепенно-же онъ замѣнялъ ихъ булавками, иголками, и, главнымъ образомъ, замысловатой комбинаціей изъ спичекъ и проволоки отъ лимонадныхъ бутылокъ. Чтобы панталоны его сидѣли, какъ слѣдуетъ, ему приходилось надменно выпячивать впередъ животъ и безпрестанно, съ кажущейся беззаботностью, засовывать руки въ карманы.