— Такъ, отъ радости, отъ гостепріимства. Видятъ — иностранцы, ничего не знаютъ, ничего не понимаютъ… Растрогаются, ну и…
— Милый народъ, — прошепталъ умиленно Южакинъ. — Чудаки эти ихъ Вертеры, ей Богу… Плачутъ — такіе милые, смѣшные.
— Сандерсъ, голубчикъ — спросите, вонъ, у молодого человѣка про Унтерденлинденъ…
— Стопъ! — закричалъ Крысаковъ. — Ни съ мѣста, Сандерсъ!.. Развѣ вы не видите, что у него проказа?! Все лицо въ струпьяхъ — заразите себя и другихъ. Слѣпая ворона! — обругалъ онъ сконфузившагося Южакина. — Не видалъ! Смотрѣть надо!
— Что же такихъ на улицу пускаютъ?.. Порядки! — пробормоталъ Южакинъ. — Такихъ надо въ больницу.
— Эта больница называется университетомъ, господа, — насмѣшливо замѣтилъ Мифасовъ. — И это не проказа, а свѣжіе дуэльные шрамы. Надо быть немножко болѣе въ курсѣ дѣла, господа.
— Стопъ! — закричалъ Крысаковъ. — Ни съ мѣста, Сандерсъ!.. Развѣ вы не видите, что у него проказа?! Все лицо въ струпьяхъ — заразите себя и другихъ.
Я подошелъ къ изувѣченному юношѣ и спросилъ:
— Будьте любезны, милостивый государь, — гдѣ здѣсь улица Унтерденлинденъ?