Говоря, напримѣръ, о какой нибудь нимфѣ Рубенса:
— А что, Крысаковъ, — я въ зтомъ дѣлѣ профанъ — бокъ то у нея какъ будто того… жирноватъ?..
— Сами вы жирноваты… Гдѣ?
— Вонъ, Крысаковъ, во-онъ… Не то, пенснэ мое замутилось… Какъ будто жирноватъ, бочекъ-то… Хе-хе-хе…
— Ни черта вы не понимаете!
Вы, съ тупой радостью:
— То-то, Крысаковъ, ни черта. Какъ есть-ни черта. Такъ, скажешь иной разъ, самому даже стыдно, — бокъ жирноватъ! — Господи…
Тогда, тронутый вашей скромностью, Мифасовъ можетъ сказать:
— Немножко есть. Манера такая.
— Да ужъ ихъ, Рубенсовская, манера извѣстная, — говорю я въ этомъ случаѣ, но очень осторожно и иду подѣлиться съ Южакинымъ.