Глубина колодца сдѣлалась, наконецъ, такъ велика, что голосъ со дна достигалъ ушей стражи не ранѣе чѣмъ черезъ полчаса. Это служило неисчерпаемой темой для остротъ новичкамъ-узникамъ и порождало массу веселыхъ qui pro quo и сюрпризовъ.
Случалось, что неопытный или малосообразительный узникъ требовалъ соли къ бульону, уже сдѣлавъ одинъ-два глотка; требованіе исполнялось стражей съ нѣмецкой аккуратностью, но соль приходила къ сладкому. Горчица спускалась къ кофе, кусокъ сахара къ нему будилъ новичка, падая ему на голову во время послѣобѣденнаго сна.
Въ концѣ концовъ, узникъ пріучился угадывать всѣ свои желанія за полчаса, и шероховатости сглаживались.
Мы поблагодарили Мифасова, а Крысаковъ повторилъ зловѣщее обѣщаніе придти во дворъ замка съ ящикомъ и красками.
Насколько онъ это исполнилъ, видно изъ слѣдующей колкой замѣтки небольшой Нюрнбергской газеты.
«Интересно, о чемъ думаеть администрація Замка, на глазахъ которой выносится драгоцѣнные остатки старины цѣлыми ящиками. Не далѣе чѣмъ вчера нашимъ сотрудникомъ былъ замѣченъ выходящій изъ воротъ Замка человѣкъ въ рыжей шляпѣ, согнувшійся подъ тяжестью покоившагося на его спинѣ громаднаго ящика. Съ трудомъ протащивъ ящикъ въ ворота, неизвѣстный медленно скрылся по направленію къ вокзалу. Судя по размѣрамъ и формѣ ящика, — замѣчаетъ сотрудникъ — это должна быть драгоцѣнная кровать изъ пятой комнаты Замка, стулъ и подставка для часовъ изъ четырнадцатой. Не исключена возможность исчезновенія и самыхъ часовъ, предусмотрительно завернутыхъ въ гобленъ. Интересная деталь; осторожный „любитель старины“ имѣлъ при себѣ запасъ кистей и красокъ для быстрой перекраски вещей въ случаѣ преслѣдованія… Кѣмъ? Ужъ не нашей ли полиціей?»
Мы поспѣшно выѣхали изъ города.
Да здравствуетъ Старый Нюрнбергъ и охраняющіе его граждане!
Въ Мюнхенъ!
