— Въ самомъ дѣлѣ, Сандерсъ, — тонко улыбнулся Мифасовъ. — Наши костюмы вамъ впору, даже велики. Костюмъ Южакина, напримѣръ, налѣзетъ на каждаго, а ваши… Конечно, конечно, ваши брюки на меня налѣзутъ, но едва ли они будутъ изящны, Сандерсъ. По крайней мѣрѣ, безъ кружевъ.
— Кружева вы можете пришить въ Венеціи, Мифасовъ, — робко возразилъ я, — гдѣ-нибудь противъ дворца Дожей… А здѣсь приняты голыя колѣна. У васъ эта часть очень эффектна, Мифасовъ, и врядъ ли еще повторится удобный случай показать себя съ такой выгодной стороны… Я вамъ отложу одни брюки?
— Пожалуй, — небрежно позволилъ Мифасовъ. — Тирольскій костюмъ мнѣ нравится.
Онъ порылся въ нессесерѣ и, доставъ кисточку для бритья, прикрѣпилъ ее къ своей панамѣ. Потомъ взялъ платье и ушелъ въ свою комнату.
— Мѣрять пошелъ! — фыркнулъ Крысаковъ, позеленѣвъ отъ зависти. — Я вамъ этого не прощу, Сандерсъ. Я вамъ, я вамъ…
Атмосфера становилась слишкомъ сгущенной. Я понялъ, что эти люди не простятъ мнѣ Штейнаха, что мое присутствіе около нихъ только раздражаетъ гноящуюся рану, и я сказалъ:
— Господа! Я чувствую, что мое присутствіе становится для васъ тяжелымъ.
— Облегчить его — зависитъ только отъ васъ, Сандерсъ, — радушно сказалъ появившейся въ дверяхъ Мифасовъ.
Тирольскій костюмъ чрезвычайно шелъ къ нему, оттѣняя хрупкую стройность стана и мечтательное выраженіе глазъ.
— Мы васъ вылечили, — прибавилъ Южакинъ, — отходили… Вырвали васъ изъ цѣпкихъ лапъ смерти.