Онъ, какъ будто, угадалъ мою мысль и, пронизавъ меня взглядомъ стойкихъ, сѣрыхъ глазъ, въ которыхъ еще тлѣли искорки гнѣва, спросилъ по-русски:
— Скажите, не встрѣчались ли мы около Перми этакъ два года тому назадъ? Въ вагонѣ? Я былъ въ военной формѣ и съ кадетомъ, а вы его кормили Гала-Петеръ… Не помните? Экая у васъ память куриная…
— Я многихъ кормилъ Гала-Петеръ, — обиженно сказалъ я.
— Ну, это неважно… Они вамъ покажутъ, мерзавцы… Швейцарцы…
— Простите, господинъ… полковникъ, — сухо возразилъ я. — Насколько я знаю…
— Да что вы знаете?! — нетерпѣливо перебилъ онъ. — Вашей племянницѣ кулакъ когда-нибудь подставляли? Подставляли?
— То-есть, какъ это кулакъ?
— Очень просто! Чтобы — когда она садилась, кулакъ подсовывали? Случалось?
— Надъ своей я этого не наблюдалъ, — откровенно сказалъ я.
— Не наблюдалъ! Ха-ха! А я вотъ только-только не наблюдалъ… Я бы ему саданулъ! Я бы ему по зобу-то свистнулъ!