— С большим удовольствием, — сказал с несколько принужденной улыбкой Зыков.
— По крайней мере, в случае суда…
— Уж суда никак не миновать, — уверенно произнес прокурор.
— А мне, напротив, кажется, — возразила Орлова, — что никакого суда не будет, a так все пройдет и, по немногу, покроется мраком забвения.
— Ни в каком случае, — также решительно повторил Шольц. — Прокурор не имеет права отказать в принятии жадобы по ст. 1039. Он может отказаться от обвинения, но суда не избегнете…
— Тем лучше! — воскликнула Орлова. — Этим, по крайней мере, приподнимется хотя маленький уголок той, закрытой со всех сторон, сцены Полесья, где делается столько беззаконий… и даже на глазах у прокурора! — прибавила она, прощаясь и отходя от двери.
— Татьяне Николаевне хорошо говорить, когда она всему этому непричастна, — говорил недовольным тоном Зыков, возвращаясь домой.
— Как непричастна, когда она первая идет под суд? возразил Колобов.
— Да, но это не повредит её карьере, — сказал Зыков, думая в это время о какой-то полученной им бумаге «сверху».
— Ты заметил, как Зыков остыл? — сказала, по уходе гостей, Татьяна Николаевна мужу. — Я даже думаю, что он и письма не даст…