— He моя воля, a закон! — крикнул старшина. — Бумага получена, понимаешь?
— От господина становаго… бумага, да… бормотал писарь, тупо ворочая пьяным языком.
Их превосходительство губернатор едут, продолжал старшина. Ступай, говорят, вон.
И старшина опять обернулся к графину.
— Вот что, Сидор Тарасович… Как что там будет, a я не пойду, потому сил-мочи моей нету! — вдруг сердито и решительно выговорил Макар, истощив весь запас самообладания. Под влиянием грубой речи старшины и паров водки, бросившихся в голову в жарко натопленной комнате, Макар мгновенно вышел из себя. — Воля ваша, не пойду!
— Так ты, значит, против закона, бунтовщик! — выпрямился во весь рост старшина. — Так ты сопротивляться, значит?.. И он подступил к мужику, смотря разбегавшимися злыми глазами, Макар невольно попятился назад.
— Какой там закон, когда вы нас с посредником продали жидам…
— Цыганам продам! — крикнул старшина, не владея собой от гнева. — Слышь ты, цыганами!.. Ахты такой-сякой!
И здоровый кулак старшины сбил с ног Макара Дуботовку.
— Сторож! Еремка! — крикнул он, отворив ногой дверь в волостное правление: — тащи, волоки его в холодную… На хлеб на воду… Заковать его, бунтовщика!