Тов. Лифшиц приводит такой наглядный пример. Для обложения сельхозналогом крестьяне разбиты на девять групп (самая малосеющая и малопашущая — первая, самая многопашущая и многосеющая — девятая). Внутри каждой группы налог взимается по трём ставкам:
1) за первую полдесятину на едока,
2) за часть выше полдесятины до полутора десятин на едока,
3) за часть выше полутора десятин на едока.
Оказывается, при установлении этих детальных ставок на 1925/26 г. сравнительно с 1924/25 г. была проделана комбинация, которую может проиллюстрировать следующая табличка итогов по Тульской губернии (со стр. 21 упомянутого «Введения» т. Лифшица). Минус означает уменьшение ставки в процентах против предыдущего года, а плюс — увеличение.
[— Группы — первая ставка — вторая ставка — третья ставка.]
— Первая (низшая) — −40% — −14% — +15%.
— Девятая (высшая) — −53% — −35% — −15%.
Надо было всё уменьшение сельхозналога ( около 100 млн. руб. ) употребить на облегчение положения бедноты и середняков, чтобы дать им возможность целых 100 млн. руб. вложить в улучшение своего хозяйства. Для этого государство и пошло на такую жертву, как уменьшение сельхозналога на 100 млн. руб., несмотря на общее напряжение государственного бюджета и недостаточность его для полного удовлетворения всех нужд. А руководимый оппозиционерами аппарат Наркомфина использовал это для наибольшего уменьшения обложения кулаков не только за счёт общего уменьшения сельхозналога, но даже ещё за счёт попутного частичного увеличения ставок налога для низшей группы. Теоретическое обоснование подобной линии «содействия развитию производительных сил» можно найти в некоторых речах т. Сокольникова, например, в выступлении его на декабрьском партийном съезде 1925 г., не говорящем, правда, непосредственно о сельхозналоге и о приложении этой теории к налоговому делу вообще. А что означает она на практике — в этом мы разбираемся теперь постепенно, лишь по мере реального исследования той налоговой практики, какая осталась в наследство от товарищей, проводивших её с извращениями и отступлениями от принципиальных директив партии.
Само собой, что при проведении сельхозналога в следующем 1926/27 г. эти извращения были исправлены. Тяжесть для бедноты была понижена, тяжесть для высших групп была повышена. На следующий, 1927/28 г. это исправление извращений ещё усугубляется. Но уже и отчётные данные о законченном взимании сельхозналога за 1926/27 г. ясно свидетельствуют о наступившем резком переломе практики, о возврате обновлённых финорганов от оппозиционных извращений к советским традициям, к действительному соблюдению принципиальных партийных директив. Приведу для примера (со стр. 93 упомянутой докладной записки) данные по трём округам: Валдайский уезд, Старорусский уезд, Омский округ. Данные эти показывают процент изъятия сельхозналогом средств из доходов крестьянских семей, разбитых на группы по доходности на едока (стр. 273).