Разумеется, основные принципиальные линии налоговой политики решались партией. Потому в самой политике нельзя найти извращений нашей программы и общей линии. Но практические тонкости всевозможных обширных, многопараграфных налоговых «положений», «правил», «постановлений» — всё это разрабатывалось и проводилось уже аппаратами, находившимися под прямым руководством оппозиции. Достаточно вспомнить, что к наиболее ответственным представителям оппозиции одновременно принадлежали — народный комиссар финансов; ведающий Бюджетным управлением член коллегии Наркомфина; ведающий хозяйственно-контрольным планом заместитель председателя Госплана; председатель Бюджетно-финансовой секции Госплана; согласующий вопросы частного обложения народный комиссар торговли, а ранее председатель СТО и т. д. Словом, вся детальная проработка и предварительное согласование налоговых законопроектов производились аппаратами, возглавлявшимися как раз оппозицией. Само собой, что основные директивы партии всегда оставались в силе, — капиталиста у нас всегда облагали на большую сумму, чем рабочего, а кулака облагали на большую сумму, чем бедняка, и т. д. Но в рамках этих директив проводились, как оказалось, детальные практические меры, какие в своей совокупности означали относительное благоприятствование крупному частному капиталу, ослаблявшее полезное действие принятых политических директив. Прохождение же в советском порядке этих многопараграфных налоговых законов через СНК и ЦИК недостаточно помогало делу, ибо внимание сосредоточивалось там на основных линиях, а не на бесконечном количестве налоговых ставок в приложениях (составляющих, например, по сельхозналогу целую брошюру). Да и быстрота прохождения через заседания ЦИК и СНК вообще исключала возможность детальной проверки всех отдельных ставок. А практическую тенденцию этих ставок, как она выяснилась затем на опыте, нельзя было предполагать, не ознакомившись с ними детально. Так произошло, что разрабатывавшаяся и возглавлявшаяся оппозицией налоговая практика в ряде пунктов разошлась с директивами партии в сторону благоприятствования частному капиталу. На соответственных руководителей оппозиции в первую очередь ложится ответственность и за самые эти практические извращения и за то направление, какое в этом отношении сумел проводить находившийся под их ближайшим руководством и контролем бюрократический аппарат. Партии потом пришлось и приходится ещё постепенно изучать и исправлять эти оппозиционно-бюрократические извращения. В основном в налоговом деле их обнаружено шесть.
Вопервых, у нас существует совершенно определённая линия на то, что сельхозналог должен быть для кулаков тяжелее, чем для середняков, а для маломощных должен быть ещё легче. Между тем упомянутая уже докладная записка обновлённого Наркомфина (разработанная под руководством В. Ржевусского) установила, что на деле ставки были разработаны способом, привёдшим на практике к обратному результату. В итоге проверки того, что оказалось на деле в 1925/26 г., Наркомфин на стр. 92 доклада приводит таблицу, показывающую по всей РСФСР в целом тяжесть обложения сельхозналогом каждой группы крестьян. Под тяжестью обложения имеется в виду процент изъятия сельхозналогом средств из дохода крестьянского хозяйства. Все хозяйства разделены на группы смотря по величине дохода в рублях на душу каждого члена семьи в среднем (для того чтобы получить доход семьи, надо эту величину помножить в среднем на пять). Результат проверки оказался для РСФСР таким:
[— Группы по доходу на душу — процент изъятия.]
— От 60 руб. до 80 руб. — 4,9%.
— От 80 руб. до 100 руб. — 4,9%.
— От 100 руб. до 150 руб. — 4,1%.
— От 150 руб. до 200 руб. — 3,7%.
— Свыше 200 руб. — 2,8%.
Иначе сказать — чем зажиточнее крестьянин, тем легче были рассчитаны для него ставки налога. В то время как партия давала директиву нажимать на кулака и облегчать середняка, возглавляемый и руководимый лидерами оппозиции аппарат, за который они несут полную ответственность, в разработке ставок провёл резко выдержанную линию относительного благоприятствования более мощным хозяйствам. Для наиболее бедной группы, по тому же докладу, размер изъятия оказался по РСФСР доходящим до 10,1% дохода, т. е. в три с половиной раза относительно тяжелее, чем для наиболее зажиточных.
В вышедшем в 1927 г. издании Наркомфина СССР «Сельское хозяйство по данным сельхозналога за 1925/26 г.» на стр. 21 «Введения» (в статье т. Лифшица) приведена наглядная иллюстрация, какими приёмами достигнут такой результат. Правительство дало директиву уменьшить в 1925/26 г. сельхозналог на 30% против общей величины его в 1924/25 г. Наркомфин эту директиву выполнил, но так распределил уменьшение по отдельным разрядам, что кулаки получили скидку больше середняков и бедняков, а для бедняков ставки налога были отчасти даже увеличены. Благодаря этому, в отличие от всей советской традиции, и получилась в период руководства оппозицией налоговым делом та неприглядная картина, о какой свидетельствует приведённая официальная таблица.