Объективно такое перенесение центра тяжести операций капиталистов, означает, таким образом, переход от преимущественной эксплоатации пролетариата (через подсасыванье и высасыванье государственного хозяйства СССР) к преимущественной эксплоатации мелкого частного трудового хозяйства (крестьяне, кустари, разносчики и т. п.). В разделе о распределении национального дохода были уже приведены соответственные цифровые иллюстрации. В первое шестилетие после окончания войны и введения нэпа пролетарскому государству удалось в весьма значительной мере избавиться от эксплоатации капиталистами пролетарского государственного хозяйства. Задачей следующего периода явится не только полное завершение этого процесса, но и постепенное освобождение от эксплоатации капиталистами также обширной области частного трудового хозяйства.
Так мы на практике пододвинулись уже к той задаче («кто кого»), которую поставил в связи с нэпом т. Ленин, — к задаче экономической конкурентной победы над капиталистами в деле организации и обслуживания хозяйственных связей мелкого трудового хозяйства. Самое социальное содержание хозяйственной борьбы нашей с частным капиталом из цвета самообороны (очищение области хозяйственных отношений и связей государственного производства от выполнения некоторых функций капиталистами) всё более начнёт поэтому окрашиваться в цвет экономического наступления (отвоевание у капиталистов их влияния и значения в области частного трудового хозяйства).
Сосредоточиваясь, таким образом, по необходимости всё больше внутри сферы частного хозяйства, частный капитал внутри неё, естественно, увеличивал свою роль за счёт мелкого трудового хозяйства. Выше мы видели уже, что не только частное хозяйство в целом, но в том числе и специально операции частного капитала за это пятилетие росли медленнее государственного хозяйства. Достаточно напомнить (см. главу седьмую), что вся совокупность средств в распоряжении частных капиталистов, с какими они осуществляли свою деятельность в промышленности, торговле и на кредитно-денежном рынке, с 1921 г. по 1927 г. возросла только вдвое — в то время как государственная промышленность возросла за это время вчетверо, как и государственный транспорт, бюджет и т. д. Но если частное хозяйство в целом отступало перед государственным, то внутри частного хозяйства капиталист пока торжествовал над частным трудовым хозяйством, подчинял его себе или увеличивал свою долю за его счёт.
В сельском хозяйстве это проявилось в оформлении за истёкший период сравнительно немногочисленных капиталистических элементов (до 2% дворов), сосредоточивших у себя около десятой части всей валовой продукции сельского хозяйства СССР. Эксплоатируя в этой части своей хозяйственной деятельности своих соседей как батраков, одновременно этот узкий круг капиталистических дворов развил эксплоатацию хозяйствующих маломощных семей путём кабального кредита, денежного и натурального. Оба эти проявления капиталистической эксплоатации в период военного коммунизма были во много раз слабее, так что здесь мы имеем несомненное повышение доли капиталистических элементов в продукции и повышение хозяйственной зависимости от них менее мощных трудовых хозяйств.
В промышленности при начале нэпа частное производство было в подавляющей части трудовым. Частное производство в промышленности в целом отступило за этот период перед государственным весьма существенно. Вместо около 30% суммы промышленной продукции СССР в начале периода (по подсчёту Госплана, см. главу о промышленности) оно составляет теперь, как мы видели, лишь около 20%. Но внутри частного промышленного производства произошёл за это шестилетие тот же процесс, что и в сельском хозяйстве. Вопервых, выросла вовсе не существовавшая в начале 1921 г. явная капиталистическая продукция (арендованные, концессионные и собственные фабрики и заводы). Вовторых, частный капитал различными прикрытыми формами организовал или подчинил себе крупную часть мелкого трудового производства («домашняя система капиталистической промышленности» в кустарном деле и лжеартели). В итоге вместо прежней небольшой доли капиталисты господствуют сейчас непосредственно примерно над половиной всего частного промышленного производства страны. Характерно, что, по наблюдениям ВСНХ (как приводит т. Жирмунский в цитированной выше книге), усиленная организация капиталистами кустарной промышленности началась с 1924 г.‚ т. е. как раз с того времени, когда государство достигло крупных успехов в деле выталкивания капиталистов из товарооборота государственными изделиями.
В торговле мы установили уже в главе пятой тот же двусторонний процесс, что и в сельском хозяйстве и промышленности. С одной стороны, уменьшилась доля товаров, вообще проходящих через частную торговлю (притом не только если брать лишь торговлю госизделиями, но и если, как должно, брать всю торговлю страны). Государственное хозяйство (включая кооперацию) достигло тут явного конкурентного успеха над частниками. Но внутри частной торговли за тот же период (и в том же числе особенно за последние годы) произошло усиление роли крупного капитала. Сюда относится, вопервых‚ более быстрый рост оптовой торговли сравнительно с розничною (организация частным капиталом собственной оптовой торговли вместо прежних посреднически-комиссионных сделок между госорганами и т. п.‚ как показал Жирмунский, вообще началась в широких размерах лишь с 1923 г.). Вовторых, сюда относится усиление зависимости частных розничников от оптовика как источника снабжения товаром (ибо снабжение государством значительно сократилось). То же проявляется наконец и в роли частного кредитного капитала в финансировании частной торговли и промышленности (заменившем более чем вдвое сократившийся государственный кредит). Капиталисты (они же владельцы оптовых торговых заведений, собственники более крупных промышленных предприятий и организаторы «домашней системы») всё более значительную часть своих средств начинают вкладывать в кредитное финансирование средней и мелкой частной промышленности, торговли и отчасти сельского хозяйства (через авансы под заготовку).
Этим они обеспечивают отчуждение в свою пользу значительной части той наживы, какая извлекается из населения финансируемыми ими предприятиями. Здесь можно провести (при некотором упрощении) внешнюю аналогию с более поздним возникновением и затем ростом значения финансового капитала при господстве буржуазных отношений. Но существование в стране пролетарской диктатуры, невозможность функционирования независимых частных банков и т. п. — ставят этой внешней аналогии довольно узкие пределы.
Будучи, таким образом, всё более вытесняемыми из области обслуживания государственного хозяйства, принуждённые перенести центр тяжести своих операций в область внегосударственных связей и отношений, сравнительно легко увеличив свою долю и своё влияние внутри отступающего в целом частного хозяйства, — капиталисты в СССР проявили приэтом за последнее время заслуживающую внимания тенденцию. Я писал о ней зимой 1926/27 г. в «Правде» как о тенденции к созданию замкнутого круга капиталистического хозяйства с накоплением, нерегулируемым, по возможности, государством. Здесь своего рода попытка создать экономическое «государство в государстве», создать такую цепь связей, при которой некоторые хозяйственные процессы, от истоков возникновения до конечного потребления, целиком организованы были бы капиталистически. Нигде не приходить в соприкосновение с государством, ни на одном звене хозяйственного существования данного предмета не пропускать его через государственный аппарат, — такова «идеальная» схематическая постановка. В жизни эта схема далеко не во всех случаях осуществляется полностью, но в известных пределах, иногда довольно крупных, может быть наблюдаема сплошь и рядом. Одни частники производят какие-то товары, другие частники у них эти товары покупают и продают потребителю, третьи частники их же кредитуют. Распространена, например, такая цепь: сначала заготовка сырья капиталистами; потом переработка его на капиталистических фабриках или кустарями, которых капиталист снабжает сырьём; затем идёт организация капиталистами торговли соответствующими изделиями. И во главе всего этого — капиталистический кредит, который финансирует и играет решающую роль.
Можно привести ряд примеров подобного замкнутого круга. Обозрение, составленное Секцией частной торговли Экономического управления Наркомторга СССР за октябрь — декабрь 1926 г., приводит такие примеры. В области мучного дела (стр. 38 «Обозрения частного торгового рынка») происходит сначала частная заготовка зерна. Приэтом частные скупщики закупают его нередко именно у кулаков, придерживающих товар от сдачи госорганам, чтобы получить более высокие цены от частного скупщика. Середняк не имеет возможности выжидать, так как более нуждается в средствах. Это наблюдалось, например, в Поволжьи в 1926 г. Затем происходила там же перевозка зерна на частном водном транспорте. Мы применяем так называемое экономическое регулирование на транспорте, т. е. мешаем частникам перевозить по железным дорогам свои грузы, а они везут на своих судах водой; я приводил об этом данные в разделе о водном транспорте. Третья стадия — это перемол зерна на частных товарных мельницах. Четвёртая — продажа частному мучному оптовику, а затем (пятая) и мучному розничнику. Шестая — снабжение этой мукой частных хлебопекарен и артелей хлебопёков. Седьмая — продажа хлеба потребителю. К этому надо присоединить ещё восьмую — капиталистическое финансирование всего этого процесса. Подобная же картина наблюдается, как сообщает тот же обзор Наркомторга, и по просу: частник скупает просо, отправляет его на частную крупорушку, а затем частник продаёт потребителю всевозможные крупы.
В Москве за последнее время, сообщает тот же обзор (стр. 38), стали сильно развиваться торговые операции между частниками-торговцами и частниками-производственниками. Это явление отмечается Наркомторгом особенно с половины 1926 г. Товары, продававшиеся ранее частными производственниками прямо провинциальному частному торговцу, теперь попадают предварительно в руки московского оптовика. Создаётся, таким образом, новый опт, но только внутри «частного сектора». Своим кредитным давлением и на частного производственника и на провинциального торговца московский капиталист, являющийся одновременно оптовиком, заставляет их проводить через себя обходившиеся ранее без его посредничества сделки, чтобы вознаградить себя за сокращение проведения через него оптового сбыта госизделий.