— Эх! — досадливо сказал он через несколько секунд: — дурачье-старье болтает, а ты уши развешиваешь.
— А что ж оно было?
— Оно, оно! Мироновская сука, вот тебе и оно! Она белая да большая, а тут лунища засвечивает, вот и показалось. Чепуха это.
— Да, а что я от деда слыхал, когда еще маленьким был. Хочешь послушать?
— Говори, — милостиво согласился Петька: — только много не бреши, а то я брехни не люблю.
— Рассказывал дед, что, когда был он молодым парнем, привиделась ему русалка.
— Врет.
— А ты погоди, дай досказать. Пошел он рыбу ловить на прудок-то, знаешь, где теперь чистое место. А тогда прудок был что надо. И рыбы гибель. Ну, вот, сидел он, сидел, ловится хорошо, и засиделся до-темна. Только собрался домой, слышит — застонало где-то. Жа-алобно так. Потом еще. Потом ближе. Потом вода зашевелилась. Глядит, — сердце в нем захолонуло, — из воды лицо лезет. Белое, белое. И с глазами. И все — как у человека. Испугался дед, глаза на лоб полезли, а тут будто что-то в спину — толк, и дед кубарем да в пруд. Катится с пригорка, а сам думает: конец мне, конец!
— Ну, и что? — Петька, видимо, был заинтересован, и вопрос как-то сам нечаянно сорвался с языка.
— А ничего. Как попал в холодную воду, так все и пропало, что померещилось. Вылез из воды и домой как жеребец побежал, всю рыбу бросил, сколько было.