Степанида, напившись чаю, снова перекрестилась и, что-то бормоча, принялась шарить в своем грязном холщевом мешке.
Митька, заинтересовавшись, придвинулся ближе.
Бабка вынула из мешка огромный лапоть, совершенно черный от долгого употребления, и, поставив его на стол рядом с хлебом, спросила:
— Сколько душ у вас-то?
— Я, да он, да три девчонки, — ответила Пелагея Егоровна.
— Так… так… значит, одна душа мужеска пола, а четыре женска. Пятеро всего.
— Пятеро! — вздохнула Егоровна. — Ох, пятеро!
— За кажну душу по полтиннику, выходит… — бабка забормотала. — Выходит пять полтин. Клади сюда.
Она протянула через стол сморщенную маленькую руку.
— Что ты, что ты, Степанидушка, бога побойся! Откудова я достану два с полтиной. Сейчас, сама знаешь, какое время.