— И у меня не чище, — уныло сказал Петька. — Повесил я его на ночь на гвоздь.. Утром отец увидел, сорвал и… уж он хлестал, хлестал меня!
— Этим не больно.
— Не больно! Отца знаешь? У него в руке и соломинка дубиной станет. Силища!
— Э-эх! — вздохнул Митька.
— Ф-фу! — отозвался Петька, снова принимаясь вытирать пот.
— Как же теперь нам быть-то?
— Беда!
— Пускать не станут.
— Куда там! Теперь только по ночам убежишь. Да еще когда как.
— Дрянь дело.