— Да, разные есть, — не дослышал Сахаров, — есть и крепкие, есть и хлибкие, а только — други они рабочему люду!..
— Так… А чего хотят они?.. Добиваются к чему?
— Чего?.. Вот дурень, ну, а если он рабочий так чего ему хотеть больше, как облегчения жизни. Рабочему — известное дело: дай жизнь человеческую… Вот ты, примерно… Ты и на Юзе и на Боде, что называется, по всем правилам дуешь, в роде как на манер заправского чиновника!.. Так-с!.. Сыпешь, говорю, а тебе чин дают? Н-нет. А дадут его? Тоже — нет! Почему? Да оттого, что ты без образования… В том то и штука, а большевики — они для всех хотят сделать этот чин доступным… Значит и выходит, что ты — дурак…
Почему это выходило именно так, — Мишка никак не мог додуматься, однако с этого дня он начал молить бога дать большевикам победу.
— Господи, Сусе, — крестился Мишка, — помоги ты этим людям одержать верх над врагами…
* * *
Наступила осень.
Из дымных харьковских окраин рабочих глянул суровый и строгий Октябрь, глянул задымленным главой и — расцвел в пороховом дыму невиданно красными лозунгами.
Сверкнул солнцетканными прожекторами и гаркнул мощно, взрывчато:
— Да здравствует власть рабочих, крестьянских и солдатских депутатов!