С другой стороны я стремился, с введением новой валюты, прекратить чеканку незначительной серебряной монеты, изготовлявшейся до сих пор, и создать в скорейшем времени новую монету, стоящую как в техническом, так и в художественном отношениях на более высоком уровне.
Мои переговоры с правлением и с техниками Монетного Двора имели поэтому в виду обследовать все средства и возможности для повышения производства, а также выяснить с технической стороны вопрос о чеканке новой монеты. Для выработки художественного проекта новых монет я считал наилучшим решением объявление конкурса.
Работа в Монетном Дворе требовала, конечно, строгого контроля занятых на нем рабочих. И здесь рабочие подвергались ежедневно, при оставлении Монетного Двора, самому тщательному телесному осмотру. Я хочу упомянуть тут о факте, который кажется совершенно невероятным. Бросилось в глаза, что один молодой рабочей на Монетном Дворе стал чувствовать себя со дня на день хуже, потерял здоровый цвет лица и стал с каждым днем сереть в лице. Это совпало с ежедневным исчезновением серебряной монеты. Подозрение пало на этого рабочего. Он был арестован и обыскан, причем было установлено, что в момент ареста у него было скрыто в прямой кишке 52 серебряных полтинника. Он начал с нескольких монет, постепенно тренировался и в конце концов добился того, что ему удавалось похищать ежедневно около 50 монет, т. е. около 25 рублей.
Регистрация документов, изъятых из сейфов
Кроме Монетного Двора, я осмотрел в Петербурге Пробирную Палату, местное Управление Сберегательных Касс, Государственную Типографию для изготовления государственных бумаг и денежных знаков (т. н. Гознак), а также особый отдел для регистрации и исследования документов, изъятых из сейфов.
Приведу здесь лишь несколько данных об этом особом отделе. Сейфы банков в Москве и Петербурге были закрыты 14 декабря 1917 года, при чем, согласно соответственному декрету, все предметы из платины и золота, весь драгоценный металл в слитках, все драгоценные камни или жемчуг, вся иностранная валюта и т. д., найденная в сейфах, конфисковались в пользу государства.
Владельцы сейфов должны были явиться в определенные, опубликованные в газетах, дни в соответственные банки со своими ключами и открывать сейфы для осмотра содержимого таковых. Найденные в сейфах ценные объекты немедленно вынимались и конфисковывались, между тем как остальные вещи (акции, документы, письма и т. д.) оставались в данных сейфах. Русские денежные знаки (царские деньги, «думские» и «керенки») также вынимались из сейфов, но не выдавались владельцам сейфов на руки, а лишь записывались в кредит его счета в банке.
Только частные бумаги, письма и такие документы, которые не имели никакой имущественной ценности, должны были быть выдаваемы владельцам. Большинство владельцев сейфов, находившиеся к означенному времени в Москве или Петербурге, действительно явились в банки, сейфы были вскрыты в их присутствии, ценные предметы удалены, но частные бумаги не были выданы владельцам немедленно после вскрытия сейфов, так как при чрезмерности работы подробный осмотр таковых был в то время невозможен. Много владельцев сейфов спаслось бегством; многие пали во время войны, многие были арестованы, короче говоря, имелось большое количество сейфов, оставшихся не вскрытыми вследствие непоявления их владельцев. После некоторого срока и эти сейфы были насильственно вскрыты.
Частные бумаги и документы, найденные в петербургских сейфах, подвергались осмотру и обследованию Особого Отдела с начала 1923 года. При конфискации сейфов было упущено вынимать частные документы одновременно с ценными предметами и соответственно их регистрировать.
Бумаги эти только по истечении долгого времени были вынуты из сейфов в отсутствие владельцев и без всякого разбора упакованы все вместе в большие ящики. При этом насильственно вскрывались не только те сейфы, владельцы которых не явились на первоначальный вызов, но и те сейфы, кои раз уже были вскрыты и из коих ценные предметы уже были вынуты. Так как среди вынутых бумаг находились не только аннулированные русские акции, потерявшие всякую ценность, но и иностранные акции и государственные займы, полностью сохранившие ценность, то в начале 1923 года решено было приступить к подробному осмотру и обследованию таковых.