— Не знаю, что тут и думать, — уклончиво ответил Блав. — Посмотрим, что другие скажут.
— Грязное дело, — бормотал Андерсон. — Отнимать у людей кусок хлеба…
Теперь осмелели и другие:
— Мы нанимались на судовую работу — рулевыми и кочегарами, а не грузчиками.
— У лебедки бы еще можно постоять… — заметил кто-то из матросов.
Волдис протиснулся вперед.
— Делайте, как хотите, а я штрейкбрехером не буду. Не для того приехал я во Францию, чтобы отнимать у французского рабочего кусок хлеба.
— Но я имею право вас заставить! — крикнул капитан, побагровев. — Вы подписали договор.
— Увольте меня, выплатите сколько полагается и оставьте в покое. За семьдесят латов в месяц я не стану негодяем. А вы! — Волдис повернулся к остальным. — Что бы вы сказали, если бы мы, моряки, бастовали, а посторонние люди заняли наши места, оставили нас без работы и вынудили проиграть борьбу? Как бы вы тогда себя почувствовали, что бы подумали? То же самое почувствуют и подумают французские портовые рабочие, если мы спустимся в трюм и начнем работать вместо них. Я отказываюсь от этого.
— Я тоже не пойду! — крикнул Зван.