— Вот тебе и раз! Он же директор фабрики! Разве такие люди могут жить как-нибудь? Вам придется принимать важных людей и самим ходить в гости. Что же, вы осрамиться хотите?
Такой решительный подход обеспокоил Эллу. Зная, как мало значения придавал Петер бытовым мелочам, она тоже старалась смотреть на эти вещи глазами мужа. Не всегда она его понимала, не с каждым его мнением была согласна, но впереди была целая жизнь Со временем, думала она, все сгладится и то, что мать хотела сделать одним рывком, она сделает постепенно.
— Мама, у меня к тебе большая просьба, — сказала Элла. — Ты с ним поменьше говори о таких вещах. Дай нам самим подумать об этом.
— О чем вы будете думать, когда жизни еще не знаете? Ну, если не нравится, могу и помолчать.
Самой мамаше Лиепинь многое не нравилось в поведении Эллы и Петера. Что это за пара, если невеста не нарядилась в белое шелковое платье и фату с миртовым венком, а жених в черный фрак? Словно последние батраки — сходили в загс в чем были. Жених не догадался даже обзавестись обручальными кольцами, без которых и свадьба не в свадьбу. Но не только мамашу Лиепинь, — Эллу тоже кольнуло в сердце, когда Петер отказался венчаться в церкви. «Твое дело — верить или не верить в церковные обряды, но один раз мог бы угодить своей любимой, и ничего бы тебе не сделалось». Да, Петер мог поступать по-своему, а Элла все-таки надела на палец обручальное кольцо и за столом нарочно держала руку так, чтобы все его видели. «Пусть только попробуют смеяться! Я тоже не деревянная, у меня тоже есть сердце».
Однако никто и не думал смеяться. Друзья Петера отнеслись к Элле внимательно и нежно, словно к родной. Но Элла никого из них почти не знала, а их разговоры были ей непонятны и неинтересны, — все о политике да о политике, не могут обойтись без этого даже за свадебным столом.
Заметив, что Элла скучает и чувствует себя одинокой, Айя подсела к ней и попробовала приободрить ее:
— Это очень хорошие люди, Элла. Когда ты лучше узнаешь их, ты их полюбишь. Все они честно боролись за лучшую жизнь для народа, и им многое пришлось перенести и пережить, но их ничто не сломило. И они вовсе не такие суровые, ты не думай.
— Я и не говорю ничего, — обидчиво ответила Элла, прижимаясь к Петеру. — Мне все равно, было бы гостям весело.
Гости чувствовали себя отлично. Без трафаретных пожеланий, без лишних тостов, они веселились с детской искренностью и непосредственностью. Воспоминания Ояра Сникера о проделках со шпиками во времена подполья и тюрьмы на этот раз сопровождались неумолкаемыми взрывами смеха. Он рассказывал, как однажды четыре часа водил за собой шпика по пригородам Риги. В этом рассказе немаловажную роль играл возбудивший подозрения шпика таинственный сверток, который нес с собой Ояр. Он в лицах показывал, как, догнав его, шпик заставил, наконец, показать, что было в этом свертке.