— Разворачивает он газету, а у самого пальцы дрожат от нетерпения. Но как только увидел содержимое свертка, весь побагровел от ярости и ну орать на меня.
— Что у тебя там было? — хохоча до слез, спросил Силениек.
— Говяжьи кости. Как раз перед тем зашел в мясную, собирался сварить суп. «Господин охранник, — говорю ему самым спокойным тоном, — у моего соседа есть собака, замечательный песик, думал было угостить его, но, если желаете, могу эти косточки уступить вам».
Все смеялись, одна мамаша Лиепинь ни с того ни с сего обиделась:
— Вы хоть ради такого дня поговорили бы о чем-нибудь другом. Все собаки да кости… лучше-то ничего не нашли…
— Как не найти, — постарался исправить положение Ояр Сникер. — На столе всего полно — и еды и питья. Мы можем обидеть хозяйку, если не воздадим должное ее трудам. А выпить сегодня можно без риска, раз товарищ Крам нас не видит.
— При чем тут Крам? — спросил Юрис, и Ояру снова пришлось рассказывать.
— Все вы, конечно, знаете Крама, секретаря нашей парторганизации. В предвыборную кампанию нас обоих командировали в Цесисский уезд. Остановились мы у одного партийца, учителя средней школы, и как раз подоспели на именины его жены. Особенного торжества не было, просто пригласили на ужин нескольких друзей. На столе была бутылка ликера собственного приготовления и кувшин пива. Когда Крам увидел это, сейчас же отозвал меня в сторонку и говорит: «Ты можешь оставаться, а мне, секретарю парторганизации, неудобно смотреть, как члены партии потребляют спиртные напитки. Пока вы здесь будете угощаться, я схожу в партийный комитет поговорить о кадрах». Так до поздней ночи и не возвращался, чтобы его трезвым глазам не пришлось наблюдать мирские удовольствия.
— Он уж такой, — подтвердил Силениек. — Не станем ему навязывать радостей жизни, если они ему так противны.
— Осушим за них по стакану! — закричал Сникер. — Только не говорите Краму, что это уже третий за вечер.