Спекулируя на терпимости советской власти, контрреволюционное подполье зашевелилось.
Глава четвертая
1
Старый Вилде поднялся с первыми петухами. На дворе было еще темно; мелкий дождик шуршал по оконным стеклам. Накинув на себя что попало, лишь бы не рассмешить людей, хозяин, по своему обыкновению, пошел будить батраков. В сенях его догнала жена.
— Слышь, старик, куда ты?
— Куда, куда, — пробурчал он. — Людей будить. До свету, что ли, им дрыхнуть.
— Ты в своем уме, отец? Кого будить-то? Пургайлис и Бумбиер теперь ведь сами хозяева, ты над ними не властен.
Точно пелена спала с глаз Вилде, и он вспомнил, что все теперь по-другому, не так, как было еще месяц, неделю и даже несколько дней тому назад. Хозяин затворил дверь, вернулся в комнату, повесил на крюк пиджак и, надувшись, как индюк, присел на край кровати.
— Ложись, отец, поспи, — уговаривала его жена. — Девок я сама разбужу и с коровами управлюсь. Тебе после всех огорчений надо отдохнуть.
Вилде молчал. Не в его привычках было отвечать на расспросы, когда он был не в духе. Вилдиене посуетилась еще немного, поглядывая с опаской на мужа, и вышла. В кухне началась приглушенная возня. Стучали коромысла, звенели подойники. Дворовые собаки перебрехивались с соседскими.