— Ну, тогда быстрее за работу… пока спит, — заторопился землемер. — Надо сказать, чтобы не будили.
И пока председатель отдыхал, землемер с Вилде и остальными работниками за несколько часов успели отмерить второй надел — для Пургайлиса. Владением его стала голая залежь, клочок заболоченной земли, поросший ольшаником, и самый плохой участок луга — одни пни. Молодой батрак, работавший в усадьбе только второй год, конечно, не мог претендовать на такую же землю, какая досталась Бумбиеру: тот ведь пробатрачил здесь полжизни. Ничего не поделаешь, что справедливо, то справедливо.
— Уж лучше, Ян, совсем откажись, — всхлипывала жена Пургайлиса (он был женат с весны). — На что тебе болото, что с него получишь? Пусть они им подавятся.
— Не расстраивайся, Марта, — успокаивал еб муж, — я сейчас председателя позову.
— Не велено будить, — напомнил землемер Рудум. — Да вы напрасно спорите. Мы все делаем по инструкции, а там сказано, что землю надо отрезать по возможности так, чтобы не было чересполосицы. Если не верите, сходите в волость, прочтите. Можете отказаться, но я не уверен, дадут ли вам что в другом месте. Желающих получить землицу много.
— Почему вы не нарезали мне пахотную рядом с Бумбиером? — Пургайлис даже покраснел.
— Очень глубоко вклинивается в участок соседа, — стал объяснять Рудум. — В землемерной практике это не принято.
— Что ты орешь, Пургайлис? — вмешался в разговор старый Вилде. — Приложи только руки, и через пять лет твоя земля будет не хуже моей. Хочешь, чтобы мы, старики, лезли в это болото? А что тогда молодые будут делать? Ха-ха-ха! — смеялся он в лицо Пургайлису. Большой живот его дрожал, как студень, маленькие глазки хитро щурились от смеха.
— Видно, ворон ворону глаз не выклюет. — Пургайлис сплюнул и кивнул жене: — Пойдем, Марта, нечего с ними разговаривать.
— Не годится ругать орган советской власти, — покачал головой землемер.