— Правильно! — загалдели бывшие комильтоны. — Каждый отвечает только за себя.
— Это верно, — усмехнулся Жубур. — Но нужно соблюдать и справедливость. Раз уж положение таково, что вашим отцам принадлежит больше благ, чем сыновьям батраков и заводских рабочих, то советская власть в первую очередь считает своей обязанностью помогать последним. Когда окончите университет, будете все равны.
Индулис Атауга с комическим видом отвесил помои.
— От имени всех присутствующих благодарю за ценную консультацию. Нам очень лестно стать когда-нибудь равными. Когда это будет, товарищ Жубур? После дождичка в четверг?
— Да, не раньше, чем вы вылечитесь от кашля, который вас мучает на лекциях по общественно-политическим наукам, — ответил Жубур.
— Это тоже относится к существенным признакам, по которым определяют категории? — спросил Индулис Атауга.
Вся компания загоготала.
— Да, конечно, — ответил Жубур. — Это ведь тоже доказывает, что вы не желаете учиться.
— Вон оно что. Будем знать, уважаемый товарищ.
Жубур рассердился на себя за то, что ввязался в спор. Безнадежная ведь публика. Это они писали на стенах контрреволюционные лозунги, шептались и зубоскалили по углам, испытывая меру долготерпения советской власти. Сейчас они будут бродить из аудитории в аудиторию и передавать этот разговор как пикантный анекдот.